Акция «Год Майдану» как зеркало кремлевских страхов (Иван Давыдов)

«История войн еще не знала примеров такой бессмысленной жажды убийства, какая свойственна фашистским людоедам. Даже диким ордам Тамерлана, прославившимся свирепостью, далеко до исступленного озверения гитлеровских палачей». Так начиналась статья П.Павленко, опубликованная в «Красной звезде» в октябре сорок первого. Называлась статья «Не забудем, не простим!».
Историки говорят, что именно так и появился на свет знаменитый лозунг. Это первый известный случай его употребления. Но что прежде было страшным, сегодня становится модным: Москва увешана рекламными щитами акции движения «Антимайдан». «Год Майдану. Не забудем. Не простим». Государственные и провластные СМИ, включая телевидение, также рекламируют предстоящее шествие. Организаторы подали заявку на десять тысяч участников, но «рассчитывают, что людей будет больше».

Мой милый мальчик

shame on us

doomed from the start

may God have mercy

on our dirty little hearts?

shame on us

for all we’ve done

all we ever were

just zeros and ones

(Nine Inch Nails “Zero Sum”)

1.

Они сидят вдвоём на балконе. Один курит, другой – нет. Огонёк сигареты в темноте немного подрагивает. Происходит серьёзный разговор. Собеседники в том состоянии, когда стоит идти ва-банк и либо становиться друзьями, а не просто собутыльниками, либо расставаться до следующего вечера.  ­

– Ты веришь в Бога?

– Чёрта с два я верю в Бога, – короткий смешок. Вздох. – Хотя ты же меня знаешь: сегодня верю, завтра – нет.

Молчание.

– Если поверить в Бога, то придётся с ним бороться. Назадавать ему кучу вопросов – почему так, а не этак, почему-то, а не сё, и зачем же вокруг вся эта херня.

Снова смешок, ответом – неопределённое хмыканье.

Однажды во рту

Вошед, Диана поморщилась.

– Какая отвратительная обитель! А уж смрад...

– Хочешь на три этажа ниже? – прищурился режиссёр Борис. – Нет? Ну тогда и не выгрёбывайся.

Диана в ответ скорчила смешную гримаску.

Экспозиция

I'm the bloodstain on your shirt sleeve coming down and more are coming to believe

1.

...хотя можно сказать, что изменивший человек изменяется. Можно сказать, что изменивший человек трескается, как кирпич, который уронили на асфальт. В трещину вскоре запихиваешь штырь, и этот штырь – мелочное предательство. Нет ничего хуже такого предательства, даже громадьё измен по сравнению с ним мелочь. Однако, как ни печально, иногда предавать стоит целиком, и в щели, и в пробоины. Один мексиканец написал, что предательство – это высшее проявление любви. Вот так и написал. Иногда предать – это последнее, самое важное и нужное. Я думаю, ты это понимаешь.

Пушкин и его приёмник

Пушкин – говно.

Именно так хотел бы написать мой дорогой брат в сочинении о Пушкине, когда учился в седьмом классе. Но, по понятным соображениям, он несколько смягчил и развернул характеристику. Я сочинения не читал, но уверен в том, что мой брат не мог написать полную чушь и придумал неплохие аргументы. Тем не менее, ему поставили «три»: ведь неприятие творчества Пушкина – всегда признак недалёкого человека. Во всяком случае, так полагают советские педагоги.

Вера Полозкова как Белла Свон российской версификации

1. В России 2000-х в среде популярной музыки произошло такое удивительное явление, как декриминализация блатняка. Например, один и тот же человек пел в 1995 году «мне навстречу тьма непроглядная, я ее глотаю как дым...И вот эту жуть плотоядную называют счастьем блатным», а в 2007 – «Я знаю точно: растает лёд, в тиши полночной иволга запоёт. И рыжею девчонкой, тёплою ото сна, в озябший мир придёт Весна». За какое-то десятилетие, как мы видим, воровская романтика сменяется на квази-салонную настолько, что даже яндексовский сервис по поиску lyrics прописывает слово «весна» с большой буквы.

Селестина

dammit man I knew it was a mistake

(Slipknot «Prosthetics»)

Она сидела за столом абсолютно голая и жрала свою руку, а я стоял в дверях и думал: «Чёрт побери, какие талантливые у меня ученики».

Рабочий увяз в сугробе до подбородка, но Госпожа Бочка не поддавалась, ухмыляясь ржавой выемкой в рожу – охуеть, и это всё, это всё, что ты смог сделать, Владислав? Нервные окончания – не полезнее Владислава, такие же самоуверенные и глупые по всей длине от серого узелка до щупающего острия, как он – от чугунной башки до утолщения дубовой ручки, проглоченной кистью рабочего – прищёлкивая, выкусывали из слепого, словно аппендикс, звукового пространства царапающиеся не хуже ноябрьского снега частички скрежещущего смешка Госпожи Бочки, но только мои нежные рёбра могли определить причину, приготовление и процесс звука. Оплавленные кипящей плотью, они размягчились до жадной, вязкой, глинистой жижи и слепились в единый, мощный и добрый, щуп, который выполз из меня, проскользнул по узкому, ворсистому, как коровий язык, ковру, ухнул в пасть окна – а там, на земле, незаметно обвил Бочку, рабочего и Владислава, и уже через какое-то я знал всё, даже то, что у человека нет имени.

Попробуй и останься

Пусти меня, пускай не сможешь, пусть...

Но я молю, попробуй. И останься.

1.

На обочине лежали, обнявшись, две кошки – чёрная и рыжая. Видимо, смерть настигла их недавно, отсутствие жизни выдавала только некоторая неестественность поз; впрочем, ни одна кошка, покуда жива, не будет спокойно лежать под дождём. Трава вокруг имела такой вид, будто кошки упали в неё с небес – не было заметно никаких примятостей, длинные, ещё сохранившие свежесть стрельчатые листья осоки уверенно тянулись вверх, блестя под светом бледного фонаря холодным жемчужным блеском. В густой темноте октябрьского вечера листья окрашивались в невиданный по насыщенности зелёный цвет, который совершенно поглощал рыжину шерсти одной из кошек равно как и свет фонаря, и так не очень-то яркий. Чёрная кошка выглядела рваным провалом в земле, и чтоб увидеть в ней нечто, бывшее когда-то животным, приходилось сильно напрячь зрение. Да и воображение.

Кое-какие наброски

Если я не запишу, у меня взорвётся мозг.
Друзья, Википедия - всё-таки сраное говно. Мне сейчас нужна была информация - я пытался вспомнить, какую именно премию получил Резнор как академический пианист. Не самая известная информация, но тем не менее. Конкурс был всеамериканский и, кажется, даже не юношеский. Трент там первое место занял. Но хуй, не было такого, как считает Википедия. Также она считает, что "к этому времени [поступления в Аллегейни-колледж] он уже осознал, что хочет заниматься всерьёз лишь рок-музыкой". Осознал, бля. Я читал интервью Резнора, но что-то не припомню никаких признаний о таком вот "осознании".
Ничего себе: успешный академический пианист "осознал" и пошёл полы на студию мыть вместо учёбы. Наверное, всё-таки логично думать, что хоть немного-то он сомневался.
Но я вообще-то не об этом.
У меня есть любимая теория, немного бредовая, правда. Я считаю, что академическая музыка не подохла, а мягко растворилась в роке - чтоб он стал уже наконец не "рок-н-роллом", по которому так любят тосковать русские горе-рокеры, а самостоятельным и сложным культурным явлением. Джаз тогда перестаёт восприниматься, как нечто эстетское, и понимается как то, чем он на самом деле и является: народной музыкой. Народная музыка бывает хорошей, но всё же она только материал для профессиональных композиторов. Ну вот например - кому сейчас придёт в голову слушать песни Ганса Закса вместо сонат Бетховена? Ну, слушать-то ладно, а вот нести чушь подобную той, что несут о своей музыке джазисты (мол, она там какая-то загадочная и не ебаться эстетская, и вообще этот ваш рок примитивный) - точно никто не будет. 
Доказательства у этой теории, как ни странно, есть. Первое, что приходит в голову - это нелепые попытки всяких бородатых команд типа Deep Purple или, скажем, менее бородатых немцев Mekong Delta с их дурацким кавером на "Картинки с выставки". Звучит это всё так же хорошо, как "Песня Сольвейг" на тубе (помнится, есть такая кошмарная обработка), а делается  по принципу "а давайте ту прикольную хуйню на джеме залабаем" и, кажется, идею только дискредитирует.
Другое дело - это, например, факт сотрудничества отцов индастриала и вообще электронщины Throbbing Gristle и последнего крупного академического композитора Карлхайнца Штокхаузена (надо оговориться: это я его считаю последним крупным, было ещё множество других, может, и не менее крупных). Думаю, многие из тех, кто сейчас колбасится под какой-нибудь дабстеп, сильно удивились бы, узнай они, что их музыку подарил им насквозь академический композитор. 
Есть и другой не менее удивительный факт, и я тут внезапно скажу спасибо русскому року, конкретно - группе "Агата Кристи", посвятившую альбом "Майн Кайф?" Альфреду Шнитке ("Памяти Альфреда Шнитке - последнего гения и волшебника XX века"). На мой взгляд, посвящением дело не ограничивается: фортепианное вступление к песне "Чёрная Луна"(написанной задолго до "Кайфа") имеет очень мало общего с тем, что мы привыкли считать "роком".
Кстати, вопрос академического музыкального образования тоже достаточно интересен. Вадим Самойлов закончил 1 курс музыкального училища, про Резнора написал выше, и даже Хэтфилд, уж на что бревно бревном, успел поучиться игре на фортепиано. Про "Металлику", конечно, отдельный разговор. Упомяну только, что эти господа умудрились написать композицию в сонатной форме. Это всем известный "Master of Puppets". Что, никому не приходило в голову связать эту вроде сугубо металлическую композицию с творчеством венских классиков, сонатную форму разработавших?
Но моё любимое доказательство касается, конечно, группы Nine Inch Nails. Я говорю о весьма изысканным приёме, использованном в альбоме "The Downward Spiral". Текстовому лейтмотиву альбома (строение которого, кстати, имеет черты всё того же сонатно-симфонического цикла) "Nothing can stop me now" сопутствует музыкальный лейтмотив, который я бы назвал "летмотивом спирали". В первый раз он появляется в композиции "Piggy", отголоски его звучат в 4 треке "March of the pigs", в 5 треке "Closer" он представлен целиком, а кульминация развития темы в 13 номере, собственно, "The Downward Spiral".
Но интересно тут даже не использование лейтмотивной техники (её и раньше рокеры использовали), а то, что эта формообразующая мелодия звучит ещё в одной композиции - только в таком виде её мало кто узнает. Я говорю об инструменталке "Warm place". Основная мелодия этого номера - и есть тот самый лейтмотив, только в инверсии (инверсия - это вариант мелодии в зеркальном отражении; то есть, там, где, скажем, был ход вниз, будет ход вверх на такой же интервал). Такой вид работы с мелодией характерен даже не для Баха, а для нидерландских мастеров старой школы полифонии (ужасно смешные шутки про полифонию пусть останутся там, где им самое место).

Собственно, к чему я это всё? К тому, что академическая музыка никуда не делась, живёт и здравствует, правда, подчас в совершенно удивительных формах. Запихивать её мысленно в какой-то заповедник, куда иногда ходишь восхищаться сам не зная, чем - по меньшей мере глупо.

мой милый мальчик

shame on us

doomed from the start

may God have mercy

on our dirty little hearts?

shame on us

for all we’ve done

all we ever were

just zeros and ones

(Nine Inch Nails “Zero Sum”)

1.

Они сидят вдвоём на балконе. Один курит, другой – нет. Огонёк сигареты в темноте немного подрагивает. Происходит серьёзный разговор. Собеседники в том состоянии, когда стоит идти ва-банк и либо становиться друзьями, а не просто собутыльниками, либо расставаться до следующего вечера.  ­

– Ты веришь в Бога?

– Чёрта с два я верю в Бога, – короткий смешок. Вздох. – Хотя ты же меня знаешь: сегодня верю, завтра – нет.

Молчание.

Суть сетературы

...невостребованность — это тоже, выражаясь этим мерзким жаргоном, «эгрегор». 90% когда-либо появлявшейся «гермионы-очень-повзрослела-за-лето» написано людьми, всерьёз считающими, что «я знаю много людей, которые пишут гораздо лучше Роулинг» (предполагается — и возглавляю эту группу гениев).

Поэтому вся пишудуша является мэйнстримом на литсайтах. Востребованному автору на хрен не нужен литсайт, но печальнее другое: востребованный автор не нужен литсайту. 

5. Маленькие истории

не в моих силах изменить судьбу другого

человека, если собственная

представляется мне более чем неясной.

ПЕЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ТАКСИСТА 

Шёл дождь. И он подобрал девушку. В дождевике. Привёз к себе домой. В трёхкомнатную квартиру, загромождённую мебелью, зеркалами, коврами и фотографиями. Провёл её на кухню, включил чайник (она так дрожала, так дрожала, ты не поверишь, вся тушь размазана, словно она рыдала, но это, конечно, от дождя) вышел в коридор, чтобы повесить сушиться свою куртку и её пальто с дождевиком. Возвратился, непристойно высмаркиваясь в платок, а её нет. Чайник вскипел, и табуретка на месте(только что она сидела здесь) и на улице никакое не утро, а тот же самый вечер. И даже если б он поддался приступу паранойи, выбежал под дождь проверять мотор своего авто, нашёл бы его горячим. И вот он ходит, ходит, шаркает по половицам, но она-то здесь. Тёмными силуэтами в зеркалах он видит себя, так же как видел себя в её зрачках...

4. Ради тебя

Даше

Счётчик тикал. Андрей смотрел на него расслабленно и не без какого-то извращённого удовольствия. Времени всего два дня: для этого спокойного тёплого неба, для прогуливающихся по двору котят, страшно худых, но весьма игривых, пушистой травки, что успела нарасти за месяцы перемирия. Издалека неслись радостные крики: оставшиеся в живых смуглые и обветренные дети города Южного играли в футбол. Поразительно, как люди научились забывать о времени, подумал Андрей. Всего лишь 39 часов, и снова полетят ракеты, снова небо рассекут безжалостные истребители, снова посёлки наполнят безногие, безрукие, безглазые офицеры, которые будут отбирать у женщин, чьи глаза горят ненавистью, их худеньких, бледных и забавно серьёзных сыновей. Эти офицеры, высланные в тыл по причине увечья, даже не обещают теперь, что кто-то из мальчиков вернётся. Но люди научились; и последние двое суток предпочитают потратить на жизнь,

(как-будто-нет-войны)

Коалонька

Смишная коалонька, или я не знаю, как это животное зовут. Степень умиления - 30 ЗЩ (замученых щеночков). 

3. Нелунная соната

СЕМЬ СЕКУНД

Вдох.

Рыжая вспышка.

Кофейного цвета игрушечный лев, сидящий на моём письменном столе. Колючие пластмассовые усы. Большой живот со смешным пупком. Светло-рыжая растрёпанная грива. Грустное выражение глуповатой морды.

У моего друга детства тоже был игрушечный лев. Друг утверждал, что ночью этот лев летает по комнате, а мы смеялись. Сейчас тот друг уже совсем взрослый, и не верит в летающих львов. А я по-прежнему верю.

Мой лев хочет полететь. Но наблюдать за его полётами – выше моих сил, слишком он симпатичный и грустный, чтоб так себя вести. Надо встать с кровати, извлечь из ящика стола ножницы и разрезать льва на кусочки. На этом его жизнь закончится, зато я сохраню только народившуюся симпатию к мягким игрушкам.

2. Чи

We enter in my head

Feeling like I'm God

With the world around me

Can't you feel this pain

reaming through my heart

screaming through my veins

nothing I can kill

The stinging of my heart,

Can't you take my heart...away

(Korn “Chi”)

Чи... Молчи. Молчи о том, что скрыто. Молчи, всем улыбайся, говори «здравствуйте» и «спасибо». И «извините», если отдавишь какой-нибудь старой неповоротливой кляче ногу в трамвае. Спрячь ключи от своего эго, чтобы не было больше. Всё. Спать. Нету меня. Сообщения – на автоответчик. Внимание: перед вами пустоглазый блондинчик. Это я. Спасибо, извините – крутится плёнка – чирик-чик-чик, перезвони, когда вернёшься, чик-чирик, приходи к семи, чирик-чик-чик. Не приду. Не приду.

Музыкальная игрушка

Правила простые. Кликнуть на экран. Кликнуть ещё раз. И ещё раз. И ещё несколько раз. Наслаждаться звуками, которые издают кружочки при столкновении.

1. Мысли солнца

Et quand le jour se lève je deviendrai le ciel, et je deviendrai la mer.

Et la mer viendra m’embrasser, pour que j’aille à la maison.

Rien ne peut m’arreter maintenant.

(Nine Inch Nails “La Mer”)

Лепестки; лепестки губ.

Ветер прикоснётся к лепесткам. Губы прикоснутся к ветру. Дыхание ветра сквозь лепестки, лёгкое дыхание сквозь губы. Напротив. Маленькие капли совьются в спираль, и будет обволакивающая влажность. Как противники в схватке, дыхания совьются в спираль, приближая лепестки к лепесткам, целуя губы лепестков, а капли – заполняя сферу in-side, что обволакивает губы-лепестки и лепестки-губы.

Абрикосовый свет.

В сфере запылают маленькие капли, обнаруживая движение. Кажущееся хаотичным, оно обнаружится в слиянии ветра и дыхания. Верхний слой этого движения станет оболочкой для сферы, и абрикосовые капли закружатся в тонком слое, как не жгучие солнца на краю вселенной, а внутри закружатся другие абрикосовые спирали, пересекаясь и создавая причудливые эллипсы и пирамиды со сглаженными остриями. Через тонкую оболочку проникнет звук.

Музыкальный, невысокий, неопределённый.

Звук, прикасаясь к абрикосовому, породит представление о времени. Ветер прикоснётся к оболочке сферы. Лепестки раскроются в улыбку, и сфера, вбирая представление о времени, вытянется в бутон. Удерживая первый миг, дыхание примолкнет, и последняя абрикосовая спираль соединит собой все маленькие капли. Напротив раскроется улыбка губ-лепестков, отпуская дыхание на волю, отдавая дыхание ветру, и только тогда раскроется бутон времени. Звук затихнет.

Бутон времени раскроется, и много после:

Живы

История моего знакомства с А.Н. Житинским насчитывает аж два года. Несколько раз он обещал, что моя книга вот-вот выйдет, и несколько раз у него возникали финансовые проблемы - так что приходилось откладывать проекты, подобные моему, и заниматься тем, что приносит деньги. Последние несколько месяцев, насколько я знаю, проблемы с деньгами наконец-то решились, но по поводу книги у нас возникли некоторые разногласия.

Предполагалось, что мы с ним придём к какому-то соглашению после Нового года. 

Что ж, теперь об этом говорить бесполезно. Жаль, что его не стало (и это не из-за издания). Жаль, что последняя наша с ним переписка вышла не очень сердечной. 

Так или иначе, тексты и иллюстрации к книге я решил постепенно публиковать. 

A maya-maya

Взято отсюда: http://agnese-lv.blogspot.com/